Много лет спустя Густав Борг снова появился на пороге. Не как отец, просящий прощения, а как режиссёр — с толстой папкой в руках. Нора, привыкшая к его долгим отлучкам, лишь молча смотрела на него из окна кухни. Агнес, младшая, нервно теребила край скатерти.
Сценарий он протянул Норе. Главная роль, пожилая актриса, полная тихих драм. «Для тебя», — сказал он, не глядя в глаза. Нора, прочитав первые страницы, мягко положила папку на стол. «Нет», — прозвучало тихо, но твёрдо. В её голосе не было злости, только усталость.
Через неделю в газетах уже писали: голливудская звезда согласилась на проект Борга. Съёмки решено было проводить здесь же, в старом доме на окраине города. Том самом, где выросли сёстры, где на стенах остались следы от карандашей, отмечавших их рост, а в шкафу до сих пор пахло лавандой и старыми книгами.
Съёмочная группа вносила в дом шум и свет софитов. Но по вечерам, когда все расходились, дом снова становился тихим. Тогда они иногда собирались втроём на кухне — Густав, Нора и Агнес. Говорили мало. О погоде. О том, как скрипит третья ступенька на лестнице. О том, куда делся старый сервиз.
Именно в эти тихие часы что-то начало меняться. Не в словах, а в паузах между ними. В том, как Густав однажды поправил сползший с плеч Норы плед. В том, как Агнес невольно улыбнулась, услышав его старый анекдот, который когда-то рассказывал её матери.
Дом, хранивший столько обид и молчания, теперь стал свидетелем чего-то нового. Не громкого примирения, а медленного, осторожного узнавания. Шанса — не простить сразу, а просто начать слышать. Слышать скрип половиц, тиканье часов в гостиной и тихий голос друг друга, который так долго старались не замечать.
